?

Log in

No account? Create an account

perekrestniy


"Перекрестный допрос" на "Голосе России"


" Арабская весна" - конец культурных ценностей?" - анонс нового "Перекрестного Допроса" "
mediasoyuz
Серия протестов и демонстраций по всему Ближнему Востоку и Северной Африке стала известна как "арабская весна" или "арабское пробуждение". В ходе протестов,  граждане Египта добились роспуска правительства, и, фактически, своими действиями показали всему миру пример гражданского влияния на власть.
Будет ли "арабская весна", 
отрезав традицию династической власти, весной для культурных ценностей Востока? 

В студии "Перекрестного Допроса" на вопросы слушателей отвечает президент Ассоциации по изучению древнего Египта 
Виктор Викторович Солкин.



Вопросы гостю можете оставить в комментариях.

"Влияние социальных сетей на русский язык" - Анонс нового "Перекрестного допроса"
mediasoyuz
Язык Пушкина и Толстого многие из нас считают своим личным достоянием.Мы готовы мириться с коррупцией чиновников, с недостатками в социальной и образовательной сфере, но чистоту великого и могучего всегда готовы отстаивать с пеной у рта. Что угрожает нашему языку? Обогащает ли интернет-культура русский язык или делает речь Пушкина все более далекой от нас?... 
 На эти вопросы ответят эксперты в студии: Чистов Дмитрий Михайлович - аналитик Российской ассоциации электронных коммуникаций, гл.ред.журнала  "Интернет в цифрах" и 
Владимир Станиславович Елистратов, составитель словаря "слэнга", доктор культурологии, профессор МГУ .

Вопросы гостям вы можете оставить в комментариях.

"Кому нужна фундаментальная наука?" - анонс нового "Перекрестного Допроса"
mediasoyuz


В новом ФЗ «О  бюджете на 2012» год положение фундаментальной науки не изменилось, по сравнению с прошлым и 2010 годами. На первый план государство ставит финансирование Федерального космического агентства и инновационного центра «Сколково», при условии многочисленных ошибок Роскосмоса (вспомним "Фобос-грунт" и "Глонасс") и очевидной "сырости" проекта российской "Силиконовой долины" 

Как видно, слова руководства страны о важности фундаментальных исследований пока не находят отражения в законе о бюджете, а вопрос, ставший темой сегодняшнего эфира, рискует обрести статус риторического.

В гостях у "Перекрестного допроса" на радиостанции "Голос России" директор Учебно-научного Мезоамериканского центра им.Ю.В. Кнорозова Галина Гавриловна Ершова.

Вопросы гостю вы можете оставить в комментариях.


Анонс нового "Перекрестного допроса": "Политическая стабильность и национальная безопасность"
mediasoyuz
Большинство граждан выбрало Владимира Путина президентом России.
У вчерашнего события есть и другой, более неприятный для власти итог: выборы президента и реакция на них в СМИ и интернете явно демонстрируют раскол общества. Вместе с нашей программой на Пушкинской площади в Москве начнется митинг несогласных. В то же время сотни сторонников Путина, связанных со всей центральной России, будут праздновать свои победу на Манежной площади. К чему это приведет? И как Кремль будет реагировать на новый голос улицы?

Ведущие Елена Зелинская и Игорь Малов вместе с председателем комитета ГД по безопасности и противодействию коррупции Ириной Яровой и политологом Павлом Данилиным обсудят итоги выборов.
Свои вопросы гостям можно оставить в комментариях.


"Что будет с миграцией после выборов?" - анонс нового "Перекрестного допроса".
mediasoyuz


Во время предвыборной кампании один из важнейших программных вопросов для кандидатов в президенты - позиция по вопросу миграции. Общественное мнение по этому вопросу сложно и не однозначно. Наши гости - специалисты в области миграционных процессов - проанализируют выступления кандидатов в президенты и помогут слушателем отделить здравые предложения от откровенного популизма. Начало сегодня в 19 часов на Голосе России. http://rus.ruvr.ru/radio_broadcast/schedule/

В гостях у "Перекрестного допроса" ответственный секретарь Общественно-консультативного совета при УФМС по г. Москве, директор проектов Фонда развития международных связей «Добрососедство" Юрий Викторович Московский, и заместитель заведующего кафедрой управления миграционными процессами Государственного университета Управления, кандидат политических наук Владимир Александрович Волох.


Вопросы гостям принимаются в комментариях.


«Сетевые «хомячки» или реальный срез общества» – анонс нового «Перекрестного допроса»
mediasoyuz

Сетевая оппозиция – это реальные люди, которые, материализуясь на площади, собирают от 50-ти до 100 тысяч
митингующих на столичных митингах. 

Имеют ли интернет-сообщества шансы стать новой, реальной и сознательной оппозицией?

Каким образом социальное пространство рунета формирует общественное мнение?

И чем ответят кремлевские технологи в сетевой борьбе?

В понедельник, в 19.00 заведующий кафедрой Новых Медиа и Теории коммуникации, доцент Иван Иванович Засурский и генеральный директор Агентства "Социальные сети" Денис Эдуардович Терехов обсудят в эфире «Перекрестного допроса» эту непростую тему.

Свои вопросы для гостей вы можете оставить в комментариях.


Россия между выборами: власть и гражданское общество
mediasoyuz
После новогодней паузы "Перекрестный допрос" снова возвращается в эфире "Голоса России".

Самым актуальным предновогодним информационным сюжетом были выборы в Госдуму и последовавшие за этим митинги оппозиции. Прошло почти два месяца, но эта тема все также актуальна. Более того, в свете грядущих выборов президента России обойти тему предвыборных раскладов и политических интриг просто невозможно.

Тема сегодняшней программы "Россия между выборами: власть и гражданское общество". В студии политик Павел Данилин и президент института национальной стратегии Михаил Ремизов.

Вопросы принимаются в комментариях к этому анонсу.

Жизнь после Болотной
mediasoyuz
Конфликт между властью и гражданским обществом, наступивший сразу после выборов, - настоящий хедлайнер всего новостного пространства. Каких уступок ждать от власти? О чем нужно кричать на площади 24 декабря? Наступит ли в стране хаос после президентских выборов? 

Об этом в студии "Голоса России" будут рассуждать 
политик Сергей Станкевич и президент института национальной стратегии Михаил Ремизов.

Начало сегодня в 19 часов 
http://player.streamtheworld.com/liveplayer.php?CALLSIGN=RUVR_RUS
Вопросы гостям и мнения по теме передачи принимаются в комментариях

Возвращение храмов
mediasoyuz
Аудиозапись программы

Как идет работа по передаче церкви культурных ценностей? Как храмы решают вопрос сохранения переданных им святынь?


Гости программы:

Евгений Михайлович Стрельчик - шеф-редактор "Журнала Московской патриархии";

Леонид Дмитриевич Калинин - протоиерей, настоятель храма священномученика Климента в Москве.

Ведущая - Елена Зелинская.


Зелинская: Здравствуйте! Гость программы – Евгений Михайлович Стрельчик, шеф-редактор "Журнала Московской патриархии". Здравствуйте!

Мы
задумали сделать рождественскую программу, веселую, праздничную,
нарядную. А потом подумали, что накопилось столько проблем, что
праздновать раньше времени, наверное, не приходится. С рождественской
подождем до Рождества, а в этот раз я вас хочу поспрашивать о более
серьезных предметах.

Например,
прошла информация, что в Петербурге планируют передать Исаакиевский
собор под крыло церкви. Исаакиевский собор – это не часовенка в деревне.
Это серьезная история. Слухи ли это, правда ли это, будет ли это,
случится ли это – вопрос номер один.

Но
самое главное, я бы хотела порасспрашивать вас, а как вообще идет
практика применения нового закона? Ведь не так давно, наверное, год
назад, закон о передаче церковных ценностей, святынь церкви из музеев,
из коллекций только обсуждался. Горячо обсуждался. И все-таки он был
принят.

Стрельчик:
Этот закон был принят, в общем-то, ранее. На него было наложено эмбарго.
Дело в том, что, помимо своей сегодняшней профессии, места работы, я
имел некоторый опыт работы в Росохранкультуре, поэтому могу посмотреть
на проблему с разных сторон.

Зелинская: С какой начнете?

Стрельчик:
С трезвой. Да, действительно, колоссальный прорыв по решению передачи
Новодевичьего монастыря церкви. И здесь, когда звучат "за" и "против", я
всегда вспоминаю свои публикации начала 90-х годов. Именно с того
времени я начал заниматься религиозной тематикой в светских изданиях.
Тогда были эти конфликты.

Зелинская: То есть вы давно сочетали охрану памятников с журналистикой?

Стрельчик:
Охрана была уже потом. Я даже еще с коммунистами сталкивался по поводу
того, что мы не отдадим храм церкви. Так что этот процесс идет. И,
естественно, мы видим, сколько храмов возвращено верующим за 20 лет.

Зелинская: Сколько?

Стрельчик: 20 тысяч. Давайте представим: на закате коммунизма в Москве было 44 храма.

Зелинская: Я помню, в Петербурге было 11 действующих храмов, включая синагогу и мечеть.

Стрельчик:
Да. В Москве было 44 храма. Было очень удивительно: тогда я знал 40
священников (настоятелей), сейчас я не могу знать. А сейчас 560-580
действующих храмов. Наверное, через пару недель на епархиальном собрании
московского духовенства мы узнаем точные цифры, сколько действующих
храмов в Москве.

Этот процесс идет. Среди переданных зданий
большинство составляют, конечно, памятники. Нельзя сказать, какого они
все значения – федеральные, не федеральные…

Зелинская: Практически все на самом деле, так ведь?

Стрельчик:
Да. Другое дело, что такие громадные комплексы, как Исаакиевский собор,
Храм Христа Спасителя, это очень сложно. Если мы возьмем приходские
уставы, когда все платежи происходят за счет прихожан, за счет общины,
это, конечно, большая нагрузка. И тут, конечно, надо искать некоторое
партнерство, наверное, государственное, если есть какие-то меценаты и
так далее.

Потому что если мы берем охранные функции, и
государство не отказывается от этих охранных функций, то возникает,
опять же, это партнерство. И финансирование, необходимое для поддержания
памятника в целости и сохранности, для проведения реставрационных
работ, идет из бюджета. Это разумная вещь. Я думаю, что постепенно…

Зелинская:
Вы сразу в одном кластере упомянули Исаакиевский собор и Храм Христа
Спасителя. С точки зрения закона это два совершенно разных здания.

Стрельчик: Скорее, с точки зрения собственности.

Зелинская:
Даже с точки зрения собственности. Исаакиевский собор – это памятник. А
Храм Христа Спасителя строился как собственность церкви, так ведь?

Стрельчик:
Нет. На балансе Фонда Храма Христа Спасителя. Он вообще никогда не был в
истории. И старый храм был в казне, он был государственный.

Зелинская: Но при этом он все равно не является памятником?

Стрельчик:
Нет, не является, конечно. Есть какие-то положения, что через 50 лет
можно рассмотреть, что это памятник. Нет, конечно, это из частного
отдела. Я просто говорил о вопросах собственности, потому что вопросы
охранных обязательств остаются, их никуда не деть. Если это памятник
регионального или федерального значения, если мы на многих рамах видим
надпись, что такая-то церковь, памятник охраняется государством
(памятники истории и культуры), соответственно, государство берет на
себя обязательства. При этом ждет ответа и, будем говорить так, у
пользователей.

Если мы говорим, что много храмов находится в
бессрочной, безвозмездной аренде у приходов. То есть процесс передачи в
собственность не закончен. Просто этот посыл для меня, в общем-то,
знаком. Но мне кажется, этот маховик процесса передачи уже прошел, и уже
сейчас он не является только актуальным, потому что технология
отработана.

Зелинская: Это когда мы говорим о передаче зданий, так ведь?

Стрельчик: Да.

Зелинская:
Но, когда принимался новый закон, в основном копья ломали даже не о
стены храмов. Больше переживали об иконах, церковной утвари, о том, что
хранилось долгие годы в музеях, что было спасено музейщиками от полного
уничтожения, разворовывания, продажи. Они это сохранили, а теперь мы
приходим, отбираем и передаем в церковь. И, конечно, музейщики
чувствовали себя обиженными на нас, неблагодарных.

Стрельчик:
Большое спасибо им. Я знаком с музейщиками: когда-то работал в
Росохранкультуре, теперь являюсь прихожанином храма в Третьяковской
галерее. То есть уникальный опыт.

Зелинская:
Третьяковская галерея действительно представляет собой уникальный опыт,
потому что там совмещено… Евгений Михайлович, не надо забывать, что нас
с вами слушают радиослушатели по всему миру. Мы вещаем во всех странах.
Третьяковскую галерею знают во всем мире, но не все знают, в чем ее
уникальность в этом смысле. Давайте расскажем.

Стрельчик:
В структуре Третьяковской галереи есть отдел, который называется храм. У
настоятеля этого храма написано, что он – заведующий отделом храма. Это
очень забавно. Потому что, наверное, это уникально. Хотя, нет. У нас
сейчас и на Соловках такой же прорыв, правда, с большим десятилетним
промежутком.

Зелинская: Смысл совмещения в том, что особо ценные иконы…

Стрельчик:
Там не самые ценные иконы, потому что там все же более богослужебная…
Но, главное, что там Владимирская – самая молельная икона русского
православия. Она находится в храме. Каждый день перед ней люди возносят
молитвы, служат акафисты. Она постоянно присутствует, по крайней мере,
перед ней горят свечи, что невозможно сделать в музее. Хотя, когда был
этот процесс, я еще помню, когда молебны служились прямо внутри
Третьяковской галереи, в зале древнерусского искусства.

Зелинская: Но, согласитесь, Третьяковская галерея – это уникальный пример, и таких случаев у нас, к сожалению, раз-два и обчелся.

Стрельчик:
К сожалению, люди почему-то идут на конфликт, хотя, мне кажется, надо
находить какие-то точки соприкосновения и понимать, что если это икона…
Есть разные иконы. Намоленные иконы, конечно, должны быть в храме. Но
это же и обязательство прихода и настоятеля – беречь эти иконы, беречь
те ценности, которые передают.

Зелинская:
А приход в состоянии обеспечить сохранность, необходимые
реставрационные работы, доступ всех желающих? Это я вам привожу самые
основные аргументы.

Стрельчик:
Мы можем говорить о том, что не в состоянии по некоторым вещам.
Священники (настоятели) храма не знают, не умеют, не хотят знать, нет
денег и так далее.

Зелинская: В общем, я их понимаю. Они не реставраторы, не охранники, так ведь?

Стрельчик:
Совершенно верно. Их можно понять, что, допустим, перенос иконы в
обычный храм, в котором открывается дверь, в котором сквозняки, в
котором горят свечи невысокого качества, не соблюдается
температурно-влажностный режим.

Но отработано. Опять же, это
прорыв Третьяковки: многие иконы хранятся в капсуле. Это, в общем-то,
отработанная вещь. Там сохраняется определенный температурный режим. И
люди могут молиться. При этом все сохраняется. Есть контроль, есть
надзор со стороны музейных работников: они проверяют, делают замеры…


Московский общепит XXI века
mediasoyuz
Аудиозапись программы

Как изменились заведения общественного
питания в столице со времен СССР? Чем отличается российский ресторанный
бизнес от западного?


Гости программы:

Лариса Коробкова - ресторанный критик;

Гаяне Бреиова - ресторатор.

Ведущий - Игорь Малов.


Малов:
Здравствуйте. Как вы уже знаете, из всех политических "кухонь",
предложенных на этих выборах, в России избрали политическую кухню
"Единой России". В этой программе мы поговорим о кухнях
гастрономических, о том, что у нас и за рубежом можно вкусно поесть, как
основать ресторанный бизнес, а также какова она теперь - Москва
ресторанная.

У нас в
гостях ресторанный критик Лариса Коробкова. И ресторатор, владелица
ресторанов Гаяне Бреиова. Первый вопрос к Ларисе Коробковой, которая,
как она честно призналась, уже 10 лет занимается исключительно тем, что
за деньги, которые платит ей издание, ходит и ест в разных ресторанах.

Лариса,
мы сейчас говорим для людей, многие из которых уже достаточно давно не
были в России. Выезжая отсюда, вполне возможно, они вспоминают только
рестораны, которые были при гостиницах, рюмочные и чебуречные.

За
последние 10 лет я слышал очень много разных отзывов. Что изменилось в
Москве ресторанной? Я знаю, что ты больше выступаешь как винный критик,
но я знаю, что ты все-таки и закусываешь. Так что изменилось? Я слышал
мнение о вымывании среднего сектора в тучные годы и о возвращении
недорого ресторанного бизнеса. Нас внимательно слушают 22 страны. Если
эти люди приедут в Москву, где им поесть?

Коробкова:
Где поесть - это, как всегда, проблема в Москве. Ресторанов полно. Я
намедни прочитала статистику. Оказывается, что только в Центральном
округе на 10 тысяч населения приходится 30 ресторанов. Это очень большие
цифры. И есть только одна кофейня и одно кафе. Таким образом, как ты и
сказал, происходит вымывание и средней, и низшей ценовой категории
предприятий общественного питания. Вся проблема в том, что поесть
действительно негде. Моя приятельница недавно нашла отличную точку. Это
была конечная остановка троллейбусов.

Малов: Там обычно располагаются столовые для водителей?

Коробкова:
Представь себе, да. В этой столовой она прекрасно поела, выпила свои
сто грамм после трудового дня и сказала, что нигде и никто не готовит
плов лучше, чем в этой забегаловке.

Малов:
Тогда сразу второй вопрос. Какое-то время Москва была известна как один
из самых дорогих городов в мире, не только в Европе. Насколько
оправдано посещение совсем уж пафосных мест с совсем уж пафосными
ценами, или это тот вариант, когда дорого и невкусно?

Коробкова:
Бывает дорого и очень вкусно, а бывает дорого и невкусно. Как правило,
цена соответствует ожиданиям. Ни один человек, пожалуй, не может
сказать, что он ходил по этим фешенебельным ресторанам и никогда в жизни
ничего не ел. Это дело вкуса, каждый выбирает для себя. Что-нибудь да
будет вкусно, несмотря на репутацию некоторых заведений, уж слишком
популярных в Москве - я имею в виду ресторан "Пушкинъ"...

Малов: Рядом с ним есть еще кофейня "Дантес", если я не ошибаюсь.

Коробкова:
Да. Это те места, куда ломятся все иностранцы и считают за честь туда
попасть. Многие бывают разочарованы. Но дело даже не в цене. Дело в
качестве, в отношении ресторатора, дело в шеф-поваре, а не в помпезности
ресторана.

Малов:
Я тебя спросил об этом совершенно искренне, в том числе и личным
интересом. Каждый раз, когда нужно что-то отметить, в результате
приходишь к тому, что, кроме родного Дома журналистов выбрать нечего. У
нас уже есть несколько вопросов после появившихся перед этой программой
анонсов. Один из них, по-моему, непосредственно к Гаяне Бреиовой, потому
что очень конкретно спрашивает некто, скрывшийся под ником: "Не могли
бы вы рассказать про стартап? Сколько денег нужно для открытия
маленького ресторанчика не в центре Москвы? Что нужно для того, чтобы
проект был успешен?".

Бреиова:
Мне кажется, здесь вопрос принципиальный - в зависимости от концепции
заведения. Если проект более недорогого формата, то в данном случае
нужно понимать, выстраивается он изначально как сетевой проект или как
единичный проект. Для сетевого проекта желательно сразу исходить из
расчета 8-12 ресторанов недорогого формата, для того чтобы они были
эффективны с точки зрения рентабельности. В данном случае для небольшого
заведения не в центре Москвы достаточно будет 250-300 тысяч долларов
для открытия среднего ресторана.

Малов: Даже не знаю, утешили ли вы этой цифрой нашего радиослушателя.

Бреиова:
Думаю, да. Если мы начнем дальше говорить о том, сколько стоит
помещение, вентиляция, количество киловатт… Если это проект уже для
среднего класса, то для того, чтобы он был красивым, нужно где-то
400-500 тысяч долларов. Нужно рассчитать грамотно и иметь запас в
деньгах хотя бы на 3-4 месяца. Сейчас работать стало намного сложней, и
совершенно другие временные рамки нужны для того, чтобы оккупировать
этот рынок. Таков минимум вложений для того, чтобы открыться.

Малов:
Я слышал много раз одну мысль, в том числе от одного моего хорошего
товарища, актера и одновременно ресторатора Александра Самойленко, что
для успешности работы ресторана вне зависимости от концепции требуются
три условия - местоположение, местоположение и еще раз местоположение.
Это правда?

Бреиова:
В зависимости от концепции. Я не совсем соглашусь. Если это сетевой
проект, то, конечно же, местоположение - в первую очередь. Если мы
посмотрим по проектам, то сетевики даже не обращают внимания на то,
какая там будет арендная ставка. Они берут самые лучшие витрины и окна
первой линии. Но если ресторан более дорогой, он может быть в переулке. В
дорогом ресторане с дорогим шеф-поваром, наоборот, люди бы не хотели бы
быть на первой линии, нужен паркинг. Местоположение зависит от
концепции.

Малов:
Понятно. Надо сказать, что, наверное, есть исключения, потому что мне
известна одна из старейших московских чебуречных на Сухаревской, на
Садово-Сухаревской площади, раньше она называлась Колхозной. Так вот,
это крайне неудобное место - ее ниоткуда не видно. Туда люди приезжают
поесть со всей Москвы, потому что чебуреки хорошие. Ей уже, по-моему,
лет 50.

Коробкова: Я
хотела продолжить тему недорогих ресторанов. Я бываю достаточно часто
за границей, и в том числе и в Париже. Я обожаю там брассерии и бистро.
Во-первых, они на каждом шагу.

Во-вторых, там классно готовят, там
все вкусно. И там недорого - за 20 евро можно так поесть, что в никакой
ресторан не захочется. Конечно, невозможно не посетить Мишленовские
рестораны в Париже, но поход в дорогие помпезные рестораны с хорошим
шеф-поваром - это праздник. А то, что касается ежедневной еды, - это
брассерии и бистро. В Москве такой категории заведений, к сожалению,
нет.

Бреиова: Могу не
согласиться с вами. Я считаю, что как раз Москва сильно пошла вперед с
точки зрения именно гастрономической столицы, и я очень горжусь этим.
Здесь большое количество потрясающих ресторанов и разных кухонь. Здесь
представлено уже практически все. Азиатская кухня, например, очень
хорошая.

За границей, в той же Америке, качество продуктов и
шеф-поваров там намного хуже. Например, в Италии (конечно, не в Милане и
Риме, но во Флоренции и Венеции) готовят намного хуже, чем в Москве. Их
самые дорогие шеф-повара работают в Москве, получают намного больше и
не платят налогов.

Недавно я прошла мастер-класс у лучших
индийских шеф-поваров, которые тоже приехали в Москву, потому что здесь
они зарабатывают больше денег. Сегодня в столице очень многие
рестораторы идут путем того, что мы обсуждаем. Они открывают потрясающе
красивые проекты. Единственное, что мне не очень нравится, так это то,
что мы до сих пор в интерьер вкладываем намного больше, чем должны…